Улыбка Гагарина.
(Из газеты Степной маяк)

Битва за металл

Пятый отряд дружины «Озёрная» Второй справа стоит горнист Валерий Шевчук

Шёл 1961 год, знаковый год в истории Советского Союза и всего мира. Человечество впервые за тысячелетия своего существования смело шагнуло в космос. В свои неполных тринадцать Валера Шевчук гордился могучей Родиной, восхищался смелостью Юрия Гагарина, и даже где-то в душе мечтал быть похожим на него. Жил он тогда с родителями в Михайловке. Отца, как работника милиции, часто перебрасывали с одного места на другое, семья, понятное дело, устремлялась вслед за ним. Учёба, как это часто случается у мальчишек, отошла на второй план и учительница – Нина Дмитриевна Шестакова, вкатила ему двойку и оставила на осень, чтобы в следующий раз неповадно было лениться. Ну, ничего не поделаешь, такова ученическая доля, что вместо отдыха приходится летом, в августе, садиться за учебники, в то время как другие ребята наслаждаются августовским солнцем, играют и резвятся.

И вот та же Нина Дмитриевна, которая, кстати, жила неподалеку, шепнула матери Валеры, та в свою очередь своему сыну, что на школу пришла путевка в известный уже тогда на весь мир пионерский лагерь «Артек», и получит ее тот, кто соберет больше всех металлолома.

Загорелись глаза у мальчишки. Валера уже раз был в районном пионерском лагере, и там ему здорово понравилось, а тут – «Артек», Крым, море… Каждый день на тележке привозил он на школьный двор ржавые, искореженные, никому не нужные куски металла, спутанную проволоку, и за пол-лета насобирал столько, сколько не собрали все остальные ребята этой школы вместе взятые. И тогда на педсовете встал вопрос, кому давать путевку в «Артек». Двоечнику? Решили выбрать кого-нибудь из отличников. Но тут свое решительное слово сказала Нина Дмитриевна Шестакова, вступилась за Валеру, раз хотели дать тому, кто больше металлолома соберет, значит так и нужно сделать. И настояла на своем. Так, в битве за металл Валерий Шевчук одержал победу и в награду получил путевку в «Артек».



А виноград-то настоящий

Начались сборы. Родители Валеры доплатили за путевку 45 рублей – довольно большие деньги по тем временам. Для сравнения, два года Валера с сестрой собирали по копейке деньги, откладывали из того, что давали родители на пирожки, чтобы сделать отцу подарок на день рождения, и купили ему часы за 26 рублей, а тогда не каждый мог этим похвастаться. Часы эти, кстати, по-прежнему идут без сбоев вот уже больше пятидесяти лет. И вот лед тронулся. Из Михайловки – в Барнаул, оттуда в Москву, а из столицы – в Семфирополь. Вот он ступил своей ногой на крымскую землю, шагнул раза два и остолбенел. Перед ним по металлической арке плелась лоза, с которой свисали гроздья винограда. Люди проходили мимо и никто не обращал на кисти никакого внимания. Тайком сорвал Валера одну виноградинку и уже в автобусе, раздавив ее пальцами, попробовал на вкус. Да, это был настоящий виноград.

А затем было море. Нет, когда на подъезде к Гурзуфу в автобусе закричали: «Смотрите, море!», он поначалу не увидел его. Было просто небо, небо без края. И лишь когда, опуская глаза все ниже и ниже, его взгляд наткнулся на прибрежную полосу, где камни ласкали волны, он понял, что море и небо слились воедино, что даже черты горизонта не разобрать. Да, море – это не степь, хоть она также бескрайняя, но все же четко разграничена от неба ровной чертой горизонта. Но то, что к новичкам море неласково, Валера и его товарищи узнали буквально на следующий день, когда попытались ловить медуз руками. То ли вожатые не успели предупредить, то ли, как это свойственно мальчишкам, пропустил предупреждение мимо ушей, но в итоге три дня с забинтованными кистями походить пришлось. А затем были крабы, а затем были негры, а затем был Гагарин…



Улыбка Гагарина

Станица из Личной книжки артековца Валерия Шевчука.

Случилось это во время общелагерной недели спорта. Валерий Шевчук был назначен старшим судьей соревнований по «Снайперу». И тут разносится весть, что завтра в лагерь приезжает Гагарин. Никто в это не поверил, поскольку 11 апреля 1961 года этот малоизвестный член отряда летчиков-космонавтов был простым человеком, а спустя какие-то сутки – 12 апреля, он стал легендой, Богом-ни Богом, это громко сказано, но небожителем точно. На совете дружины пионервожатый Валерий Николаевич Лисин сообщил об этой, уже известной всем, новости. – А тебе, Валера, задание, – обращается он к Валерию Шевчуку. – Завтра на линейке ты повяжешь повязку старшего судьи Юрию Алексеевичу Гагарину. Сможешь?

То ли кивнул, то ли нет, Валерий Тихонович сейчас не помнит, да и согласия его не требовалось, поскольку дело это было уже решённое.

И вот настал новый день. Солнце, поднявшись над Медведь-горой, осветило лагерь своим теплым светом. Ветерок доносил с моря необыкновенно приятное ощущение свежести, в котором чувствовалось все: запах песка, камней, водорослей, морской соли и еще чего-то невообразимого и непознанного. И тут появился Юрий Гагарин.

– Его бы я узнал даже из миллионов людей. Он шёл и улыбался, улыбался своей неповторимой, завораживающей, сияющей, и даже какой-то детской улыбкой, до боли знакомой по фотографиям из газет. У нее сейчас даже есть свое название – гагаринская улыбка. Идет, улыбается, над бровью пластырь медицин-ский. Уже сейчас, когда время посеребрило волосы на моей голове, я узнал почему. В телепрограмме Алексей Леонов, тоже летчик-космонавт, как-то упомянул, что уже после полета, находясь в Крыму на отдыхе, Гагарин попал в автомобильную аварию.

Вот он все ближе и ближе. Я уже снял с рукава повязку, а ноги стали как каменные, знаю, что надо, а шагнуть не могу. Валерий Николаевич меня так легонько в спину подтолкнул, ну, мол, давай Валерик, твой выход. Сделал я несколько шагов и остановился перед Гагариным как вкопанный. Подбородок трясется, стою, и сказать внятно ничего не могу, язык отказал. Юрий Алексеевич улыбнулся, и вдруг взял меня и поднял на руки, расцеловал, а сам тихонечко на ухо спрашивает: «Ты что хотел?» «Повязку повязать», – отвечаю. «Тогда повязывай», – и он поставил меня снова на ноги. Тут уж все честь по чести, повязал ему повязку, отсалютовал, а Гагарин вдобавок взъерошил мне волосы на голове. Таким оно было, мое знакомство с Гагариным.

Целый день провел он с нами в лагере. Присутствовал на соревнованиях по «Снайперу», здесь уже рядом с ним находился и я. А затем играл в ростовые шахматы с турецким послом. Часть спортивной площадки представляла собой большое шахматное поле в черно-белую клетку. Ребята были одеты в разные костюмы: кто в коня, кто в короля, кто в пешку, игроки называли ходы, а мы бежали и передвигали ребят на нужное место, а тех, кого «срубали» – уводили с поля. Гагарин сидел на высоком стуле, на каких сейчас сидят судьи во время игры в волейбол, и с высоты диктовал ходы. Играл он белыми. Я уже и не помню, кто выиграл, скорее всего, игра завершилась дружеской ничьей. Обедали с ним за одним столом на открытой веранде. Справа сидел Юрий Алексеевич, затем его жена, дочка, которая по возрасту была примерно такая, как я, может быть даже чуть младше, затем я и еще четверо ребят. А после обеда побежали на море купаться, и здесь Гагарин был вместе с нами, смеялся, дурачился в воде. Всем хотелось что-то у него спросить. Помню, что когда у него поинтересовались, не страшно ли было лететь в космос на ракете, он по-простому ответил: «Конечно же, страшновато, но ничего, где наша не пропадала!» И засмеялся.

Когда он попрощался и уехал, нам все еще не верилось, что мы были рядом с Гагариным.



Расскажи, Валера!

По возвращении домой Валерий Шевчук стал в Михайловке не менее знаменитым, чем сам Гагарин. Рассказать о встрече с космонавтом номер один его просили не раз. Он выступал на классных часах, и на сборах дружин, выступал в своей школе и еще с десяток других. Больше всего деревенские ребята, глядя с восхищением на юного артековца, спрашивали его о море и о Гагарине: «А он какой?». «Он такой же, как и мы, невысокий, веселый, и всегда улыбается», – отвечал на такой вопрос Валерий Шевчук. Но, даже говоря так, Валерий Тихонович Шевчук в душе знал, что не такой, другой, и все потому, что он – Юрий Гагарин.

В.БАКАЕНКО